The world of Pacific rim

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The world of Pacific rim » Пост-канон » Сказка о спящем Мышонке


Сказка о спящем Мышонке

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

Название отыгрыша:
Сказка о спящем Мышонке
Участники:
John Smith, Dick Anon
Жанр, рейтинг, возможные предупреждения:
Экшен, ангст, гомосексуальные отношения. Рейтинг NC-17.
Краткое описание:
Дрифт открывает много возможностей. Многие из них еще не исследованы, не изучены, неизвестны и потенциально опасны. Во что могут вылиться игры со своей или чужой памятью?
Связь с другими эпизодами, хронологические рамки:
Начало ноября, 2 недели спустя после Мышиные сны

Отредактировано Dick Anon (08.03.2015 19:51:33)

+1

2

Дик умел быть хорошим мальчиком. Умел подстраиваться под обстоятельства. И под Джо он тоже подстроился, потому что не хотел его потерять и понимал, что на него сейчас не стоит давить.
Метис ничего не говорил, не пытался обсудить - он просто молча делал то, что считал нужным. Постарался дать Коту как можно больше личного пространства, ни словом, ни жестом не выдавал своих собственных желаний и не пытался проявить инициативу, поцеловать или зажать Лакки где-нибудь. Лишь когда сам Смит хотел этого, парень льнул к нему, охотно отвечая на поцелуи и ласки. И без возражений отпускал Джо, хоть и обидно было немного, что тот только раззадоривал, не доводя все до секса. Дик понимал, почему Кот сейчас не хочет близости, ну или думал, что понимал. И потому, если Лакки сам не затаскивал его к себе под бок, спать уходил на верхнюю койку, несмотря на то, что с каждым погружением в дрифт потребность в физической близости становилась все сильнее. Парень даже опасался, что вскоре она перерастет в болезненную необходимость, в потребность всегда быть рядом с со-пилотом, не отпускать его никуда одного. Ведь куда правая рука - туда и левая, верно? Но это было еще одной причиной, по которой Анон старался выдерживать дистанцию - не хотел попасть в зависимость.
Каждый раз, входя в дрифт, Дик открывался перед напарником, позволяя ему увидеть часть своей жизни. И сам в свою очередь лучше узнавал Смита, заглядывая в его память. Джо был... не таким, каким казался на первый взгляд. У него было много секретов, многое он скрывал даже от самого себя. Но трудно скрыть что-то от того, кто становится частью тебя. Кот не умел закрываться, не умел не думать о том, что не хотел показывать, волей-неволей выдавая своему любовнику свои секреты. А метис никогда не говорил о том, что видел, лишь один раз решившись вмешаться в жизнь своего со-пилота и отправив письмо его родителям.
За две недели они многому научились. Полностью освоились в Егере, научились им управлять, да и задания становились все сложнее, пока не настал черед боев с Кайдзю. Анон поражался тому, как Лакки относится к миссиям: если сам Дик видел перед собой цель и стремился ее выполнить, то Смит умудрялся одновременно думать о всякой ерунде. Сначала парень одергивал напарника, но потом смирился. И как-то так получилось, что лидером в их тандеме стал именно он.
Они научились даже общаться одновременно мысленно и вслух, потому что, как оказалось, операторов нервирует полная тишина в эфире. И это дало больше возможностей для изучения друг друга, для мысленного общения на темы, не связанные с миссиями и пилотированием Егеря. Дик, несмотря на всю свою серьезность и ответственность, позволял это себе, не отгораживаясь больше от Джо.

+1

3

Дрифт завораживал. Дрифт гипнотизировал. Дрифт растворял. Он открывал новый мир, новое понятие слова "погружение". Если б военные продаои эту технологию в индустрию развлечений, они получили б миллионы, миллиарды, миллионы миллиардов.
Дрифт - это наркотик.
По крайней мере для Джо. К концу первой недели он абсолютно ясно осознал, что его поймали на крючок, посадили, что теперь он уже никуда не дерётся, не сможет деться. И что смерть для пилота не так уж и плохо. Лучше смерть, потому что жизнь без дрифта уже никогда не будет полноценной. Для него.
Кот даже поймал себя на мысли, что зря, наверное, бегал от дрифта, следовало б вцепиться в первого же подходящего партнера, бороться за него, а потом нарнуть с головой. Вот только, тогда бы он не дождался Мышонка и его обязательно бы кто-то (кто-то другой!) притбрал бы к рукам. И это было бы чертовски неправильно!
Кстати о Мышонке. Что делать с Диком Лакки по-прежнему не знал. Он продолжал тискать Анона, целовать, прижимать, играть на публику и на Дика. Последнее казалось диким, но тем не менее было: Джо упорно пытался создать видимость, что у них всё хорошо, всё по-прежнему, всё так как и было. О том что в дрифте всё его смятение видно, как на ладони, он не думает. Сам-то Джо, несмотря на всё своё неуемное любопытство, тщательно старался не нырять в Дика, не смотреть что он думает, чувствует, хочет... Но так как свои желания Лакки ограничивать не привык, то то и дело отвлекался на Мышонка, и его недовольный окрик настегал Кота, когда тот уже по уши вляпывался в его чувства (что, впрочем, было нетрудно, так как Дик постепенно прекращал огораживаться). За эти окрики Джо Анону был безумно благодарен, ему итак было стыдно перед Мышонком. И потому, что бы не теряться в настоящем, Джо старался погрузиться в прошлое Дика. Ну как, погрузиться, не то что бы совсем погрузиться Увы, стоит только нырнуть в воспоминание и Дика тут же утягивало следом, и, как результат, они теряли контроль над Егерем, а операторы огорчено-разочаровано ругались, Джо это не нравилось. Так что Лакки просто старался спуститься ниже, пробиться к плдсознанию напарника, глубинным воспоминаниям.
Дрифт открывал целый мир, который следовало изучить. Дрифт становился его зависимостью.
И Мышонок тоже.
Если поначалу Джо после особо страстных поцелуев и объятий Дика снимал напряжение в душевой, представляя шикарных блондинок на коленях перед собой, то очень скоро их волосы потемнели, укоротились, бюст с третьего размера уменьшился до нулевого, губы стали тоньше, руки больше, кожа огрубела. К конце первой недели, стоило Джо прикоснуться к себе, закрыв глаза, как на внутренней поверхности век немедленно проступали чёрные глаза Дика. Чёрные и блядские. Глаза за которые Дика хотелось выебать или спустить в его великолепный рот.
Хотелось.
И Джо больше и больше задавался вопросом, а что собственно ему мешает это сделать? Дик был таким отзывчивым, таким покорным, таким хорошим. Протяни руку, помани и всё. Дик ему всё позволит. Джо это знал. И наверно именно по этому не делал. Он чёрт возьми решил, что не будет спать со своим другом, не будет усложнять их отношения! И абсолютно не важно, что в тот момент он дико трусил. Он решил. И ему итак было стыдно дрочить на светлый образ со-пилота.
Вот и теперь, прикрыв глаза, Джо чутко прислушался к звукам из ванной, обхватывает свой стояк одной рукой и медленно, неторопливо водит рукой.
Жизнь прекрасна.
К тому же сегодня у него есть одна мысль, которая обещает стать безумно интересной и занятой. Он кажется придумал, как можно во время миссии просматривать воспоминания, вдвоём с головой не погружаясь в них.

Отредактировано John Smith (14.03.2015 16:57:35)

+1

4

Дик знает, чем занимается Джо в душе. Видел мельком в дрифте, да и сам, надо признать, грешен был по этой части, пару раз позволив себе расслабиться, сбросить напряжение. Каждый раз, когда Кот закрывает за собой дверь ванной, метис изо всех сил старается не думать о том, что его... Кто? Друг? Любовник? Просто напарник?.. ласкает себя, прислонившись спиной к холодной плитке. И каждый раз проигрывает этот неравный бой со своими мыслями. Не может не представлять, как Лакки неторопливо водит ладонью по своему члену, размазывая мыло, как прикрывает глаза от удовольствия...
"Черт..."
Войти в душ хочется невыносимо. Просто отрыть дверь и шагнуть к Смиту, прижать его к стенке душевой, чтобы не мог сбежать, а дальше... Дальше сделать все, чтобы убедить этого упрямого засранца в том, что решение ограничиваться лишь редким тисканьем, избегая секса, было в корне неверным. Анон готов на любые способы убеждения!
Но он запрещает себе даже думать об этом. Джо может испугаться такого напора и окончательно разорвать отношения. В плане, даже на легком петтинге крест поставить. А это будет совсем уже плохо...
- Эй! Поторопись там, если не хочешь опоздать на завтрак! - кричит парень, привычно приводя в порядок форму со-пилота. Вечно Кот вещи разбрасывает! Краснеть за напарника, заявившегося на тренировку в мятой форме, Анон не хочет.
Впрочем, на завтрак они все же успевают. И на тренировку тоже.
Дрифт.
Дик учится входить в дрифт "пустым". Без лишних эмоций, мыслей, воспоминаний. Он хорошо контролирует себя, хорошо научился скрывать то, что не хочет показывать со-пилоту. По крайней мере, Лакки еще не устроил ему взбучку, а значит, не знает про письмо.
- Мы готовы громить Кайдзю. Начинаем соединение, - весело отчитывается метис операторам.

Отредактировано Dick Anon (17.03.2015 17:43:38)

+1

5

- О! Мышь хочет побыстрее меня к себе? - Джо довольно улыбается и кончает под звуки голоса Анона. За что тот и получает свой поцелуй, как только Лакки заканчивает с помывкой.
На завтраке Кот, как обычно ничего не ест, так, ковыряется. И дело на этот раз не только в отсутствии аппетита. Джо продумывает схему. Он обещал, что поможет Дику вспомнить детство. Вот только Дик похоже передумал. По крайней мере получив в свои руки такой мощный, потрясающий, невероятный инструмент, Анон ... ничего не делал, продолжая всего-навсего исполнять указания. И это неправильно. Так они никогда не узнают прошлое Мышонка.
Но Джо, во что бы то ни стало, намерен это исправить. Даже если Дик будет против. А потому Лакки непривычно этих и рассеян, а на всё вопросы отвечает, что не выспался. Ему верят, по утрам он часто словно вареный овощ.
А потом наступает дрифт. И приходит пора действовать. У Джо всё внутри обрывается от напряжения. На всё про всё у него меньше секунды, максимум пары. Хотя, какое значение имеет время, когда речь идёт о погружении?
Джо прокручивает всё ещё раз в голове, пока им помогают устроиться в кабине. И, как только они оказываются там, Джо немедленно ныряет в подготовленное воспоминание.
Воспоминание-сон.
Воспоминание-иллюзия.
Воспоминание-цикл.
Воспоминание, как они заходят в дрифт. И попадают в воспоминание, как они заходят в дрифт. И попадают в воспоминание...
А сам, нырнув на пару уровней вниз и убедившись, что дальше Дик продолжит "заходить" сам, дергается назад, туда где оператор ждёт ответа. Ждёт ответа от Мышонка, но не услышит. Мышонок тоже не услышит. И начнёт поиски. Джо мысленно улыбается и гладит себя по голове. Он уверен, что в одиночку справится с управлением. Было б с чем справляться! А значит, у Дика будет достаточно времени.
- Соединение готово, калибровка завершена.
Чего Смит не учитывает, так это того, что Егерям не зря дают двух и более пилотов. На виски давит, уже через пару минут (секунд? часов?) у него разыгрывается дикая мигрень. Он пытается выполнять команды, производить манипуляции, действия... Но даже левая половина Егеря, его полловина, движется равно, неохотно.
И дело не только в мигрени. Джо дико хочется нырнуть туда, к Мышонку, где бы он там ни был. Ближе к нему, ещё ближе. Потому что в дрифте одному пусто, скучно, страшно...
Джо прикрывает глаза, всего на пару секунд, надеясь, что давление на виски ослабнет, что тёмная пелена расступится, что мир вновь раскроется из той узкой полосы, в которую он собрался. Голоса оператора доносятся, как сквозь вату, воду, густой кисель. Звуки путаются, тормозят, пакеты с аудиофайлов приходят не в том порядке.
- Что-то не так! Отключаем их!
Мир гаснет.
Пелена отступает.
Джо разевает рот и глотает воздух и собственную кровь. Кажется, он лоханулся. Лакки с тихим стоном крутит головой, ища Дика. Анон на соседней кушетке, вокруг него светятся медики. Надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь, Мышонок.

+1

6

Этот дрифт оказывается не таким, как все. Что-то идет не так с первых мгновений: Дик едва успевает почувствовать Кота, а потом... Потом начинается бесконечная попытка войти в дрифт. Воспоминание Джо о входе в дрифт оказывается слишком реальным, и метис раз за разом проваливается в него, ощущая, что словно тонет в себе. Только в себе, потому что Лакки здесь нет. Только он сам - и пустота.
Паника захлестывает с головой. Парень чувствует, что начинает задыхаться, он не понимает, что происходит, как это вообще могло произойти и как остановить это бесконечное погружение. Страх сдавливает горло... Но потом Анон осознает, что здесь у него нет горла. Только сознание, которое по непонятной причине застряло где-то... где? На полпути к микросхемам Егеря? Или все еще в его теле?
"Где Джо?"
Погружение продолжается. Дик изо всех сил пытается остановить это безумие, чтобы не сойти с ума. Изо всех сил пытается зацепиться хоть за что-нибудь. за свою сущность, свои воспоминания, хоть это и строжайше запрещено. И, зацепившись, понимает, почему: теперь он застрял в собственной памяти.
Ему знакома темнота вокруг. Она не раз являлась метису в кошмарах.
Холодный камень со всех сторон. Здесь совсем мало места - не пошевелиться. Нога придавлена чем-то тяжелым, майка на спине мокрая от крови. Но через несколько часов кровь успевает засохнуть, а воздух почти заканчивается. Собственное хныканье звоном отдается в ушах, голос сорван - он устал кричать, звать на помощь. Больно, страшно, одиноко... Маленький мальчик не понимает, что произошло. Он спал и роснулся уже здесь. Где мама и папа?
Эта мысль вызывает новое воспоминание: красивая женщина, черты лица которой выдают гавайские корни, гладит его по голове, укладывая спать после обеда.
- Не волнуйся, Ти, мы скоро вернемся, - у нее мягкие руки, от нее пахнет чем-то цветочным. Анон всматривается в лицо женщины, стараясь запомнить каждую черточку. Это его мама. Он - тот маленький мальчик, зажатый обломками.
- Милая, Томас уже большой мальчик. Пойдем, мы опаздываем, - в комнату заглядывает мужчина. Высокий, статный, в хорошем костюме. Широко улыбается и подмигивает сыну...

+1

7

Мышонок не приходит в себя ни через пять минут, ни через десять, ни через час, ни через сутки. И если поначалу Кот лишь слегка волнуется, то под конец уже близок к панике. Он не особо силен в медицинской терминологии и не понимает много из того, о чем переговариваются врачи и щебечут медсестры, но основное Джо улавливает: Дик в коме и не собирается приходить в себя. Хотя сам Смит в это верить отказывается. И когда в палате их остается двое, он всё пытается докричаться до Дика: встает, пошатываясь, перебирается к Мышонку на койку, бьет его по щекам, щиплет за уши... результата не больше, чем смогли добиться врачи, куда как более передовыми методами.
А через сутки Кота выставляют из палаты. В смысле убеждаются, проведя кучу тестов, что на нем этот сбой системы не сказался, и вышвыривают прочь. Больным нужна тишина и покой. Как будто коматозникам до этого есть дело! Кот упирается, шипит, упрямится, но всё же оказывается сперва в коридоре, а потом в блоке. И оказавшись «дома» Смит сперва следует в ванную, вылизываясь, а потом падает лицом в подушку и засыпает. Кровать, пусть и заправленная, всё еще пахнет им и Диком, спокойствием, стабильностью. Этой ночью Джо выспаться толком не удалось, он пытался растормошить Мышонка и рвал на себе волосы, думал, где и в чем он ошибся. В том, что он где-то ошибся, Джо не сомневался. Если программа не работает, значит, в нем баг. И значит всё можно исправить, только надо понять как. Где ошибка?
Смит засыпает, но и во сне пытается анализировать произошедшее, найти решение, ответ. А любой ответ кроется в самом вопросе. В постановке задачи. Дик впал в кому, попав в цикл. Вопрос: как его вытащить? Ответ: прекратить цикл. Если причинно-следственная связь прослеживается в одном, они должна отразиться и в другом. А как прервать цикл в программе Лакки знает. Самое просто решение – перезагрузка. Но Джо первый оторвет голову тому, кто попытается «перегрузить» Мышонка. Убить и воскресить? В выполнении первой части плана  Кот не сомневается, а вот в выполнении второй совсем не уверен. Значит, прерывать цикл надо иначе? Как? Изнутри. Вмешаться в программу.
Просыпается Лакки во второй половине дня, и тщательно приводит себя в порядок. Прежде чем отправиться в поход по вышестоящим инстанциям. Сперва в лазарет, узнать что с Диком (может всё разрешилось само собой), а потом к глав врачу и кураторам. Дика надо было вытаскивать.

+1

8

Это так странно - быть одновременно собой-трехлетним и взрослым человеком... Память избирательна и прихотлива, у Дика нет власти над ней. Он отчаянно силится вспомнить имена родителей, но не может. Может только наблюдать за тем, как мать целует его в лоб и идет к двери.
- Мистер Андерсон, такси прибыло, - доносится откуда-то издалека женский голос. Мельком проскальзывает мысль, что его родители были весьма состоятельными людьми: у маленького Томаса целая комната, просторная и светлая, и много игрушек на полу. Но воспоминание утекает, как песок сквозь пальцы, и метис снова оказывается в темноте, в каменной ловушке.
Анон теряет счет времени. Это воспоминание кажется бесконечным, и оно насквозь пропитано страхом. Не удивительно, что ребенок забыл все, связанное с этим! Но Дик не хочет забывать, он хочет знать, кто он. И потому мысленно повторяет раз за разом свое имя: Томас Андерсон. Повторяет до тех пор, пока в темноту не приходят сперва звуки, а затем и свет.
Свет после долгого пребывания в темноте режет глаза. Все вокруг расплывчато из-за выступивших слез. Дик с трудом фокусирует взгляд на лицах спасателей, которые извлекают его из-под обломков: их губы шевелятся, они разговаривают с ним, но слова не доходят до сознания. Его укладывают на носилки и несут к белому автомобилю с красным крестом.
- Как тебя зовут, малыш? - один из вопросов все-таки доходит до сознания. Анон словно со стороны слышит свой дрожащий, слабый голос:
- Ти...
- Дик? Да, с именем тебе не повезло, зато под счастливой звездой родился, - спасатели еще что-то говорят о невероятном везении, мол, весь город разрушен, а рук не хватает, не ко всем успеет помощь, если кто и выжил под обломками. А потом Дик снова соскальзывает в темноту...
Следующие воспоминания туманные и обрывочные. Оказывается, он много времени провел в больнице - шрам на лопатке раньше был какой-то серьезной раной, потребовалась долгая реабилитация. В том числе и психологическая: Дик замкнулся в себе и больше полугода не говорил. Одним из его диагнозов была ретроградная амнезия, он не помнил ничего, что было до того, как мальчик пришел в себя в больнице. А потом... Потом он привык к новому имени, понемногу начал разговаривать с психологами и был передан в детский дом. О прошлом напоминали только редкие ночные кошмары.
Все банально и безлико.
Дик попадает из воспоминания в воспоминание. Но чаще всего раз за разом оказывается под обломками, в удушливой темноте.

+1

9

Идеальный план начал давать сбои ещё на самой первой стадии. Сперва Джо не хотели пускать, потом слушать, потом верить. И на каждом этапе ему приходилось сперва нудить, потом доказывать серьезность своих намерений и свою адекватность. Твердить, что он вовсе не тронулся умом от безысходности от того, что Дик застрял где-то там. А он тронулся. Это твердил Джо каждый, через кого ему пришлось проходить, причем твердил так уверенно, что Смит сам в это поверил. Не то что бы он сам по себе с самого начала не беспокоился о Дике, не чувствовал (самую малость) свою вину за произошедшее. Чувствовал ещё как, ещё как беспокоился. Но, покидая блок, Лакки был уверен, что волне адекватен, что не сходит с ума от одиночества и чувства потери, что не хватается за любую соломинку, что... Лакки был уверен, но видит великий ИИ, как тяжко было сохранить эту уверенность до конца.
По началу Смит не собирался рассказывать, что произошло в дрифте и насколько он в этом замешан. Но простые "я был там", "у меня есть идея", "это же дрифт!", "я лучше всех его понимаю" и прочее не действовали, ещё больше убеждая кураторов и врачей что это искаженный "комплекс выжившего", пришлось говорить правду. Ну, как правду? Джо давил на то, что это была неудачная шутка, что он не думал, что всё так выйдет, что не думал, что вообще что-то получится, что ему было скучно... А потом молчал, опускал глаза и покорно кивал на упреки в подрывной деятельности, в раздолбайстве, в неуважении, в неосознании важности работы пилотов... Всё это походило на бесконечное падение вниз, и как выбираться оттуда Джо не представлял. Зато начал представлять как вытащить Дика. Только бы дали разрешение на погружение.
Разрешение дали. Не сразу, но дали. И ещё через сутки Джо лежал в преждней больничной палате. На соседней койке лежал Дик, опутанный трубками: его кормят, его поят, его дышат. В палате пара кураторов и врач, восторженно вещающий о том, что если всё удастся это же такой прорыв в медицине, что он должен будет потом обстоятельно переговорить.
Заходить в дрифт в одиночку странно, пусто и дико глупо. А ещё страшно. Джо не успевает освоиться, зацепиться за что-то, собрать мысли в кулак, как его буквально утягивает внутрь, затягивает в водовороте чужих воспоминаний. Это хуже, чем в первый раз. У Лакки даже мелькает тень мысли, что теперь они застряли тут вдвоем. И откровенно говоря, это не так плохо.
- Дик!
Джо озирается вокруг темно. Хоть глаз выколи, и на плечи, на грудь огромным камнем, или комком мокрой, влажной, тяжелой ваты давит страх и безнадежность. Душно и дико. И Джо совсем не хочет знать, что это за "страна кошмаров Дика".

+1

10

Дик никогда не думал о том, как люди сходят с ума. Но сейчас он вполне готов поверить в то, что сумасшедшие просто заблудились в себе. В своей голове. В своем сознании, подсознании, памяти, снах или еще черт знает в чем. И он сам сейчас определенно в шаге от того, чтобы сойти с ума. Лишь бы это все прекратилось, вся эта бесконечная круговерть воспоминаний и кошмаров.
Он почти теряет надежду выбраться из этого неудачного погружения, как внезапное ощущение присутствия кого-то еще накрывает с головой. Анон достаточно уже бывал в дрифте, чтобы научиться чувствовать со-пилота, и ощущения были очень похожими. Неужели... Неужели оборвавшаяся по непонятной причине нейронная связь восстановилась?
- Джо?..
Метис цепляется за связь, тянется навстречу из этой осточертевшей темноты. Но вокруг все так же темно и все тот же камень вокруг, и откапывать его что-то не спешат. Это воспоминание - как клетка, которую не взломаешь изнутри, сколько не бейся. Дик кусает губы от досады и снова зовет Кота: черт побери, он готов сделать все, что угодно, лишь бы Лакки его нашел и вывел отсюда. Лишь бы снова очутиться в его голове, а не своей. Лишь бы снова увидеть Смита, обнять его, поцеловать...

+1

11

А потом наваждение рассеивается. Нет, темнота не становится ни светлее, ни теплее, но зато пропадает чувство одиночества, и появляется четкое ощущение, что он попал куда надо. Ну как, куда надо? Куда не надо, но зато по адресу!
Джо оглядывается по сторонам в поисках Дика. Он должен быть где-то здесь! Лакки это знает! Лакки это чувствует! Вот только почему-то не видит. И дело тут не в темноте. Не только в темноте, по крайней мере. Потому что Кот видит, хоть и плохо, развалины домов: обломки досок, обрывки обоев и камни, кирпичи и ламинат, одежда и мебель. И люди. Трупы.
Тот кто видел эту картину её уже не забудет. Трупов Джо правда не видел, когда он оказался на этих улицах, после катастрофы прошло уже какое-то время, но темно-бурые пятна, подозрительно засохшие субстанции, клочки одежды, кусочки кости... У него хватала воображения что бы представить, что там происходило.
Хаос и не бытье на фоне солнечного дня, на фоне размеренной жизни.
Но здесь и сейчас, до разменянной жизни, до спокойных дней было ещё далеко. Ещё никто не освободил пленников каменных завалов, никто не привел город в порядок, никто не убрал трупы и не прикрепил траурные ленточки с флажками. И тут под завалами он явно различает маленького худенького тонкого мальчика.
То что это Дик, что это его прошлое, его воспоминание, Джо понимает далеко не сразу, хотя должен был бы. Но понимает, лишь когда подходит вплотную к мальчишке и заглядывает в мутные влажные, черные, бездонные глаза. Им говорили не пытаться воздействовать на воспоминания, всё равно никто ничего не сможет изменить.
- Подожди малыш. Я сейчас. Потерпи немножко.
Но Лакки всё равно кидается к завалу и пытается вытащить мальчишку из-под него. Руки царапают холодные, шероховатые камни... но они как будто слиты друг с другом и не поддаются. Кот старается, пытается, обламывает ногти, измазывается в каменной крошке. Под конец он все-таки сдается, устало опускается на корточки перед малышом, гладит его по волосам и чуть не плачет.
- Я не могу, прости. Я загнал тебя сюда и не могу вытащить, - Лакки утирается тыльной стороной лаони, и всхлипывает. И утыкается взглядом в Дика. В большого Дика. В большого и свободного Дика. И Коту тут же становится стыдно за свои потуги.
- О! Ты тут! А мы там уже все переволновались.
Лакки встает на ноги и обводит рукой место.
- Романтичненько тут у тебя. Не против провалиться в мои воспоминания, а?

Отредактировано John Smith (25.03.2015 19:13:49)

+1

12

Что-то меняется. Как-то неуловимо камни вокруг словно истончаются, становятся прозрачными. Дик видит Джо и слышит его голос. Это странно, потому что маленький мальчик Томас, заваленный камнями никого не видит. Для него вокруг по-прежнему темнота.
Наверное, в этот момент метис немного приходит в себя. По крайней мере, понимает, что нужно делать. И, пока Кот пытается откопать ребенка, Анон пытается откопать себя - отделить свою сущность от воспоминаний, отделить себя-взрослого от ребенка, которым он был когда-то.
"Это нереально."
Все вокруг - не настоящее. Кроме Лакки. Он здесь, он пришел, он пытается вытащить своего сопилота, и Дику в этот момент плевать на то, что Смит несет какую-то чушь, мол, все это из-за него. Что за ерунда?
В тот момент, когда Джо всхлипывает и, кажется, собирается расплакаться от разочарования, от безуспешности попыток, метису удается собрать себя по кусочкам.
- Джо... - выдыхает он устало. И бросается к Коту, обнимает за шею, прижимаясь всем телом. С мольбой заглядывает в глаза, - Вытащи меня отсюда... Я больше не могу... здесь. Я так устал, Джо, я не знаю, что произошло... - Дик шмыгает носом, прячет лицо на плече своего любовника. Его начинает колотить от нервного напряжения. Но... Это ведь все в его голове. Это нереально. Неужели и Лакки он просто выдумал? И просто окончательно рехнулся, сошел с ума?

+1

13

Дик не против. Совсем-совсем не против. Это видно по его слова, действиям, интонациям. По его поведению. По его совсем не Мышиному поведению. Джо рассеяно обнимает такого большого, такого маленького Дика, и гладит по спине. Какого хера?! Какого хера тут происходит?! Если бы не четкое осознание, что в одном воспоминании не может быть одновременно двух Диком (разумеется, если Дик не шизофреник и не страдает диссоциативным расстройством идентичности), Джо предположил что перед ним вовсе не Анон. Но парень под завалом был. И не видел его. А тот, кто его обнимал, видел. И выглядел в точности как Дик. Ну, со скидкой на самоидентификацию. Мы редко видим себя в точности такими, какие мы есть. Так что по всему выходило, что обнимал Кота сам Мышонок. Не смотря ни на что.
Ну-ну, мой хороший, всё хорошо. Я вытащу тебя отсюда, – Лакки гладит Дика по пояснице. И замирает на мгновение, когда Анон сетует, что не знает, что произошло. Я знаю. Кот мрачнеет. Но говорить сейчас с ним об этом он не намерен. Кот вообще не уверен, что когда-нибудь осмелится заговорить об этом. Но придется. И очень скоро.Так, давай подумаем, куда будем нырять.
Джо закусывает губы и выдыхает. Пришла пора выбираться из этого цикла. Какого условие выхода? Что они делают сразу после того, как успешно входят в дрифт? Что позволяет им зацепиться? Что является условием успешного входа?
Пустота и голос оператора.
Джо прижимает Дика ближе к себе, со всей силы жмурит глаза, и старается вспомнить в мельчайших деталях последнее погружение. Пустоту дрифта, голос оператора, и безумное тянущее чувство одиночества. Кот представляет это во всех красках, во всех оттенках, погружается глубже, наполняет ими окружающее пространство, и растворяется в нем вместе с Диком.
Самое главное не потеряться в этом новом воспоминании, не забыть что это всего лишь воспоминание. Но кот уверен, что свербящее, давящее чувство одиночества поможет в этом. И так же он уверен. Что оттуда они выплывут. Вывалятся. Или застрянем вместе.
Джо делает глубокий вдох. Воздух прекращается быть сырым, душным, влажным. Он перестает пахнуть кровью и каменной крошкой. Воздуха больше нет. В дрифте не нужен воздух. Только ощущение со-пилота, только голос оператора, только там, где-то безумно далеко и близко паранама панели управления и реальность.
Кот вздрагивает, и сильнее стискивает Дика не желая отпускать, желая хоть так чувствовать, раз уж в этом воспоминание нет привычного растворения в со-пилоте. Будь у него возможность, Кот сейчас бы попытался проникнуть в Мышонка, под его кожу, мышцы, затеряться между ребрами, перемешать клетки тел. Ещё ближе. Что бы одно целое, а не по отдельности. Это даже не секс, это куда ближе. И куда лучше. Куда полнее.
Кот прикусывает ухо Дика, ожидая, что вот-вот хлынет кровь (хотя какой "хлынет" в хряще?), но даже не чувствует вкуса его кожи. Это воспоминание ущербное, в смысле физических качеств. Лакки выдыхает в висок Мышонка.
Ты что-нибудь вспомнил?
Неверные слова. Неправильные предложения. За всеми нами сквозит другой вопрос, другой крик души: «Это все было не зря? Этот ад был не зря?!»

+1

14

В объятиях Джо Дик немного успокаивается и расслабляется. Теперь все будет хорошо. Раз Кот сказал, что вытащит его, значит, все в порядке, он знает, как выбраться отсюда. По крайней мере, метис в это верит сразу и безоговорочно. Поднимает голову, доверчиво заглядывает в глаза Лакки:
- Я сделаю все, как скажешь. Веди, - обычно ведет он сам, но, черт возьми, сейчас все иначе. Сейчас Анон просто разбит на куски, растерян и отчаялся. Сам он отсюда не выберется.
Смит, правда, не спешит выдавать инструкции. Дик просто следует его примеру, закрывает глаза и закутывается в ощущение со-пилота рядом, держится за него, впитывая все эмоции и чувства. Джо чем-то озабочен, немного напуган, вернее, опасается чего-то, но полон решимости все исправить. Исправить этот сорвавшийся дрифт. Как будто это он виноват, право слово!
Псевдо-реальность вокруг меняется. Метис старается настроиться на ту же волну, что и Кот, укрепить связь между ними, слить сознания. Это непросто, потому что Лакки почему-то удерживает их "образы", не давая просто раствориться друг в друге, хотя сам хочет именно что раствориться, слиться, стать единым целым. Но его вопрос внезапно ставит все на места, толкает туда, за грань того восприятия, что могут представить люди. Их обоих закручивает водоворот эмоций, Анон ловит контакт и открывается перед любовником, показывая ему все, что пережил, пока был заперт в своей голове. Показывает то, что вспомнил. Со страхом - себя под завалами. С робкой, недоверчивой радостью - свое имя. Со щемящей нежностью - лица родителей. И тут же в памяти всплывает письмо родителям Джо.
"Обещай, что мы навестим их. Если выберемся."

+1

15

Мыльный пузырь лопается.
Джо сказал бы, что лопается он с пронзительным звоном, но это неверно. Джо не слышит звона. Он вообще ничего не слышит. Что можно слышать в том месте, где нет воздуха, нет звуков? Где нет ушей, что бы слышать? Где понятие "звук" слишком ограниченное, что бы передать то, что есть и то, чего нет?
И, тем не менее, пузырь лопается, и Джо тенет. Тонет в мыслях, эмоциях. Он тонет в страхе Мышонка, в его радости, в его нежности. Он тонет в воспоминаниях о воспоминаниях. Это было отлично. Это было ужасно. Это было...
...он тонет в собственном негодовании, в собственной злости и чувстве вины. Он недовольно шипит и бьет хвостом. Дик не имел никакого права вмешиваться в его жизнь! Никакого права писать его родителям! "Никакого «мы навестим их»!" И тот факт, что он сам вез в дела Дика (или Томаса?) его абсолютно не волнует. Джо прижимает уши и выпускает когти. Но не нападает. Боится. Жалеет. Чувствует себя виноватым. Он не знал, что всё будет так ужасно. Что Дик не просто сорвет дрифт и упадет в кому, но попадет в кошмар, в ад, в Нифльхейм. Он не знал этого. Он этого не хотел. И... "Черт с ним, навестим!" Всё что угодно, лишь бы Дик простил его. Лишь бы не обвинял.
"Значит Томас?" Кот мурлычет и ластится. Пытаясь опровергнуть свою агрессию и негодование, пытаясь вымолить прощения, дать спокойствие и защиту, мягкость и тепло. "Мистер Андерсон?"
Лакки знает. Что Дик теперь знает всё. Знает, чей это был "гениальный план". Знает, как и сколько Джо его обдумывал и вынашивал. Знает его негодование по поводу собственной педантичности и выполнению правил. Знает, как Джо было хреново без него.
Знает что он, Джон Смит, виноват во всем произошедшем.

+1

16

Джо злится. Дик отлично это чувствует и знает, что у его пилота есть право негодовать: это его жизнь и его отношения с родителями, вмешательство в них нельзя оправдать даже самыми благими намерениями. Но... Черт побери, метис не мог поступить иначе, он должен был что-то сделать. Достаточно того, что он сам вырос без родителей и всегда мечтал иметь семью, а Кот... Кот сам отказывается от своих родных, что совершенно неправильно. Он ведь пожалеет об этом, когда будет уже поздно! Анон не хочет, чтобы Лакки наделал глупостей и потом жалел. Он ведь знает, как тот скучает по родителям, хоть и старается не думать о них. Это незаживающая рана в душе, которую нужно залечить.
"Джо..."
Злость сменяется чувством вины. Дик не успевает разобраться в причинах - Смит теперь мурлычет и ластится мысленно, как и полагает коту. А потом парень все же видит, что Джо нарочно сорвал дрифт, видит, зачем тот это сделал, и теряется. Удивление и растерянность - пожалуй и все, что он чувствует. Анон не злится, но и не радуется. Что случилось, то случилось - Лакки ведь не знал, что так все выйдет... А его Мышонок слишком устал, чтобы злиться.
"Больше не делай так."
Во всяком случае, без предупреждения. Если бы Дик готов был к такому повороту событий, то, возможно, все прошло бы.... Не так страшно. Более гладко.
Но тут их отключают. Видимо, операторы поймали сигнал о том, что нейронная синхронизация установлена.  Анон глубоко вздыхает, приходя в себя, и открывает глаза, на которые тут же наворачиваются слезы: свет больно резок. И тут же налетают врачи, со всех сторон сыплются вопросы... Его тормошат, осматривают, что-то говорят-говорят-говорят...

+1

17

Дик не сердится. И не огорчен. И это уже кое-что. Хотя, безусловно, то, что его Мышонок какой-то никакой, несколько напрягает Кота. Это значит, что разбор полётов оставлен на более позднее время. Хотя Дик и говорит так, будто тема закрыта.
"Больше не делай так." Как так? Так он точно больше делать не будет. Но ведь Дик наверняка имеет ввиду нечто другое, нечто более общее. И Лакки не уверен, что может такое пообещать. Но переспросить, уточнить Джо не успевает.
Реальность обрушивается на него светяще-галдящим потоком. Смывает, сметает тонкую, хрупкую связь между ними. Но ноющего одиночества где-то внутри больше не наблюдается. Теперь Джо, пожалуй, может точно сказать, что значит дрифт-совместимость: не те жалкие отголоски, которые появляются при спаринге, а нечто на порядок более сильное. Он бы мог, но даже мысленно не получается подобрать слова. Просто не получается, а ведь себя Смит никогда не считал косноязычным.
Джо удовлетворено улыбается и прикрывает глаза. Но долго являться без дела ему не дают. После беглого осмотра его выталкивают из палаты со словами: "Больному нужен покой!" Лакки мог бы поспорить, что нужно больному, но не спорит, лишь улыбается ободряюще и покидает палату.
На выходе его ловит один из докторов и требует рассказать, что и как произошло. И маячащий за его плечом Вильям намекает, что отвертеться не выйдет: "Я тоже с удовольствием узнаю, что же там произошло". Кот тяжело вздыхает и бредет с ними в ближайший кабинет, где долго и путанно пытается объяснить, что же там происходило. Путанно не в силу природной вредности, а потому, что он сам не знает, как он определил, где Мышонок, и что именно он сделал, чтобы его вытащить. Кот может в деталях рассказать, где он нашёл Мышонка и в каком состоянии, но это слишком лично и интимно, поэтому тут Лакки лишь вскользь проходит, отделываясь общими фразами. Впрочем, через два часа доктор Конор, наконец, огорченно вздыхает смирившись с тем, что  подобный способ вывода из комы не универсален. Не будь они со-пилотами, пилотами Егеря, не входи они и раньше в дрифт, ничего бы не вышло. Вильям ответами Джо не удовлетворяется и с удовольствием бы и дальше продолжил допрос, но Кот зевает во всю пасть, и у него очень громко бурчит в животе. Его отпускают на обед и сон с напутствием (или угрозой?) завтра положить допрос.
В столовой Лакки ест быстро, раздражаясь на всех тех, кто подходит у знать у него последние новости о Дике. О сорванном дрифте шаттердом уже знает. Кот огрызается и отделывается общими фразами. Во-первых, у него паршивое настроение и жуткий голод. Во-вторых, у него есть ещё планы и тратить время на пустую болтовню он не намерен. Ну, и в-третьих, это его(!) Мышонок, и обсуждать его с кем бы то ни было он не желает.
Наконец котлеты с рисом уютно устроились в желудке и обильно политы компотом. Сунув в карман булку, Джо с чувством, что жутко не успевает, широко зевая отправляется... в лазарет. По началу медсестра не желает его пускать к больному, которому прописан покой, но через полчаса откровенных знаков и уговоров, Кот получает даже больше чем ожидал - соседнюю койку в палате Дика.
- Только до завтра! - сердито кричит вслед девушка. - И тихо там!

+1

18

Дик хочет, чтобы его просто оставили в покое. Он не хочет отвечать на вопросы врачей, и уж тем более он не хочет, чтобы они выгоняли Кота, потому что Джо - единственный, кого парень сейчас хочет видеть, слышать и осязать рядом с собой. Но его протесты игнорируют, Лакки выставляют за дверь и настает время лекарств, капельниц и, разумеется, расспросов.
Ему рассказывают, что это Смит виноват во всем, что он нарочно сорвал дрифт, подверг опасности со-пилота и будет наказан. Анон, снисходительно улыбнувшись, говорит, что Кот просто наврал, насочинял всякой ерунды, только чтобы ему разрешили попытаться вытащить напарника. А потом Дик берет вину на себя, рассказывая про внезапно вернувшуюся память, из-за чего он не удержался и зацепился за воспоминания. И, соответственно, застрял в них. Извиняется, обещает, что это никогда больше не повторится, что он почти все вспомнил и больше ничто не выбьет его из колеи, не станет поводом для срыва дрифта. Дику, кажется, верят, особенно после того, как он рассказывает, что именно вспомнил. Рассказ приходится повторить начальству, у которого метис просит помощи с переоформлением документов. Он хочет вернуть свою фамилию и настоящее имя, он не хочет больше быть Аноном, Неизвестным. Но имя "Дик", пожалуй, оставит вторым именем - привык к нему за столько лет, не хочет совсем вычеркивать из своей жизни, в отличие от детдомовской фамилии.
Его оставляют в покое только через несколько часов, прописав постельный режим еще на пару дней. И запрещают волноваться, чем вызывают усмешку: да после того, что он недавно пережил, никакое волнение не страшно. Медсестра пичкает его какой-то невкусной, но "жутко полезной" питательной массой и выходит из палаты. Дик устало прикрывает глаза.
"Томас Дик Андерсон... Нужно привыкнуть..."
Привыкнуть непросто. Нескоро он начнет называть себя Томасом... А сейчас нужно попробовать уснуть. Парень честно пытается это сделать, но сейчас, в пустой палате, на него снова наваливается чувство одиночества и тоски. Он хочет к Джо, чтобы тот был рядом.
И, наверное, Кот чувствует то же самое по отношению к своему со-пилоту. Иначе как объяснить, что вскоре дверь открывается и этот хитрец просачивается внутрь? Дик, услышав скрип двери, открывает глаза, улыбается и молча пододвигается, освобождая край кровати. На тот случай, если Лакки будет лень сдвигать койки.

+1

19

Лакки широко ухмыляется, польщенный тем, что Дик рад его видеть. Рад же? Конечно, рад! Тот, кто не рад не будет ни улыбаться, ни освобождать место на кровати. Кот пару мгновений размышляет, воспользоваться ли щедрым предложением или всё же не беспокоить больного. Хотя размышлять не о чем по большей части. Больных же надо баловать! Да и как он может отказать своему Мышонку! Никак не может!
Так что, Кот плюхается на кровать Дика и нежно, бережно гладит того по щеке.
- Ты как, потеряшка? Очухался? - наклонившись Лакки осторожно касается губами лба Мышонка, оставляя на нём крайне целомудренный поцелуй. - Не бойся, теперь я буду рядом.
Кот поджимает губы и слегка лукавит. Скорее всего его попросят на выход в скором времени. Но ещё пара дней у них есть. А волновать болеющих нельзя. Его Мышонок и так уже достаточно переволновался за прошедшие дни. Поэтому пока он не будет поднимать эту тему. А потом будь что будет.
Лакки прижимается лбом ко лбу Дика и трется, ластясь к нему.

+1

20

Кот все понимает без слов - дважды его приглашать не нужно. Конечно, Дик бы предпочел поцелуй в губы, а не в лоб, но... Выбирать не приходится. Главное, чтобы Джо не начал с ним носиться, как с хрустальным, а то не то что секса - даже обжиманий по углам не будет.
- Очухался, - соглашается парень. Он в самом деле чувствует себя довольно сносно, не считая легкой слабости и усталости. А уж успокоительного ему вкололи достаточно, чтобы вообще ни о чем не волноваться, так что на нервы тоже жаловаться не приходится. Метис обнимает Лакки за шею, прижимается к нему и улыбается краешками губ, глядя в карие кошачьи глаза:
- Не оставляй меня больше. Не оставляй меня одного, - это невыносимо - быть одному. Совсем-совсем одному. И невыносимо, когда Смита нет рядом. Сейчас, после этого дрифта, обернувшегося комой, Дик особенно остро это чувствует. Остается надеяться, что психологическая травма у него не слишком глубокая и через пару дней станет легче. А то не хотелось бы из-за слишком реальных воспоминаний заработать клаустрофобию и боязнь одиночества.
- Спасибо. Ты помог мне вспомнить себя, - искренне благодарит Кота метис. Жмется к нему, цепляется за него, словно боится отпустить. Хотя, пожалуй, боится. А вдруг все это - сон, и Джо исчезнет? - И родителей. Это того стоило.

+1

21

- Не уверен, - бурчит Кот, поудобнее устраиваясь на кровати, наваливаясь на Мышонка, частично придавливая его, скрывая от чужих взглядов. Хватит! Насмотрелись! Истыкали! Лакки недовольно урчит и упирается лбом в плечо, в шею Дика. - Не уверен, что это того стоило.
Чуть не сдохнуть из-за того, что закончилось кучу времени назад? Да-да, он помнит объяснения Дика, что для него очень-очень это важно. Почти как книги и письма. Но если бы сам Джо знал, чем обернется его помощь, он, пожалуй, не стал бы помогать. Дик со всей своей психикой ему дороже чем... Томас (так же вроде?) со всей своей памятью.
Приподняв голову, Кот улыбается и мурлычет в губы своего Мышонка. Всё же ещё Мышонка? Всё же ещё его?
- Я буду рядом. Так долго, как только смогу.
Джо тягуче, плавно, целует Дика: долго, вдумчиво, с расстановкой, давая тому время прочувствовать, распробовать поцелуй. Дыхание глубокое, равномерное, и сам Кот точно знает, что не задохнется от поцелуя. Скорее утонет. Глаза Дика близко, опасно близко. И  Лакки смотрит в них, тонет, любуется на собственное отражение и опять тонет. Глаза Дика затягивают, но оторвать от темной, словно черная густая патока, поверхности глаз взгляд он не может. Он влип в него, как муха, как мелкая тощая муха с пушистым брюшком.
В этот момент Кот как-то не думает о неправильности всего происходящего. О своем намерении не трогать Дика, не усложнять отношения. Всё это не важно. По настоящему важно лишь то, что под рукой Лакки мерно и громко стучит сердце Дика.
Когда губы начинают болеть и саднить, Джо наконец заканчивает этот затяжной поцелуй и тихо шепчет, продолжая смотреть в глаза Дика.
- Так долго, как смогу.
Это почти обещание, почти клятва защищать, оберегать, заботиться. Пока это будет зависеть от него.

+1

22

Дик не протестует, когда тяжесть улегшегося сверху Кота вдавливает его в койку. Так даже лучше. Так можно чувствовать, осязать со-пилота всем телом. Парень улыбается и ласково гладит Лакки по стриженому затылку, почесывает пальцами за ухом:
- Стоило, Джо. Я вспомнил родителей. Я вспомнил свое имя. Это бесценно, -  просто Смит не понимает, каково это - быть никем и ничем, песчинкой в море таких же, не зная о себе ничего, кроме имени. Да и то, как выяснилось, не было настоящим. А сейчас... Сейчас метис ощущает, что наконец-то обрел внутреннюю целостность. Словно потерянные части паззла, составляющие его сущность, неожиданно нашлись и встали на место. Возможно, теперь он сможет узнать о своей семье и даже родственников найти, но это уже не так важно. На самом деле, для счастья хватает и того, что он вспомнил, и присутствия Джо в непосредственной близости.
Джо, который обещает быть рядом. Джо, который целует его не наспех, чтобы отвязаться, а по-настоящему.
Дик отвечает на поцелуй, едва сдерживая стон удовольствия. Как же долго он ждал, пока Кот перестанет от него бегать! На какое-то время парень даже забывает, что нужно дышать, смотрит на Лакки, боясь моргнуть, и ощущает, что в этот момент абсолютно, полностью счастлив. Он пьет поцелуй Смита так жадно, словно месяц провел в пустыне, льнет к нему всем телом, готовый на все и даже больше. Нет ничего, чего бы Томас не позволил сейчас своему любовнику. И он хочет, чтобы этот момент длился как можно дольше, целую вечность...
Джо отстраняется, и метис тянется за ним, целует в подбородок, не разрывая зрительного контакта. Его просто распирают эмоции, выразить которые, пожалуй, не хватит слов.
Дик чувствует, что за словами Кота скрывается гораздо больше, чем может показаться. Гладит его по спине ладонями, смотрит очень серьезно и так же тихо отвечает:
- Я люблю тебя. Я принадлежу тебе. Я твой, Джо. Слышишь? Твой.
Целиком. Без остатка. Они принадлежат друг другу, они - единое целое. Дрифт помог это понять, как и риск потерять друг друга. Парень трется носом о нос Лакки и слабо улыбается - он тоже готов защищать своего со-пилота и любимого всеми доступными средствами:
- Тебя не накажут. Я сказал, что ты соврал, чтобы спасти меня, а дрифт сорвал я, зацепившись за воспоминания. Но... Если нам дадут отпуск - ты ведь выполнишь обещание? - им наверняка дадут отдохнуть от симулятора. И за это время можно съездить к родителям Смита.

+1

23

Дик говорит хорошие слова, правильные, нужные. Джо готов мурлыкать от них. Собственник внутри него доволен и даже более, чем доволен. Вот только есть одно обстоятельство, из-за которого Лакки прикрывает глаза и отрицательно качает головой. Лучше бы Дик сейчас не говорил и не думал ничего подобного. Потому что...
Кот старается даже не думать о том, что, скорее всего в скором будущем он соберет чемоданы и отправится в большое путешествие, а Мышонку придется искать нового со-пилота. Другого, кому он будет принадлежать и любить. И больше всего Джо хочется придушить Дика здесь и сейчас, что бы никакого «другого» никогда не было.
Кот поджимает губы и думает, как бы лучше объяснить свое недовольство и негодование, какими словами попросить  Дика не делать разрыв ещё больнее, еще острее. Вот только Мышонок его приятно удивляет. Лакки поднимает на него взгляд и довольно ухмыляется.
Опять геройствуешь? – на этот раз Джо даже не сердится, хотя очень старается сделать вид. Что ж, от геройствования Дика иногда бывает польза. Наверно. – Мой храбрый Мышонок, – Кот слегка прикусывает ухо Дика. «Дадут отпуск» очень точная и крайне деликатная альтернатива «выпнут под зад». – Но ты уверен, что готов на этот риск?
Для Дика же было очень-очень важно стать пилотом и сдохнуть во имя мира во всем мире. И вот так глупо ставить свою мечту на кон? Кот качает головой. Потом хмурится, вспоминая об обещании. Он не знает, как появиться перед родителями: как смотреть, что сказать, как представить Дика. "Кстати!" Лакки щурится и приподнимается на локтях сверху вниз смотря на Мышонка.
Итак, дорогой мой … Томас, не соизволишь ли ты рассказать мне, что конкретно ты написал моим родителям? – Кот вопрошает крайне пафасно, вопросительно приподнимает бровь. Но, не смотря на весь этот фарс, Смит чертовски серьезен.

+1

24

Дик довольно жмурит глаза, старается сдержать улыбку: Кот так рад, что даже проформы ради не может достоверно изобразить недовольство. А ведь наверняка уже успел попрощаться со званием рейнджера, которое еще толком-то не получил!
- Уверен, - парень все же широко улыбается и тихо урчит, поворачивая голову так, чтобы Джо имел возможность кусать и вылизывать его ухо, раз уж польстился на него, - Все хорошо, Джо. Никто не знал, что дрифт может привести к подобным последствиям. Все слишком слабо изучено, это ведь мозг... Тонкое дело. Знаешь, они даже извинились, - метис тихо смеется. Он ведь понятия не имел все это время, что там записано в его личном деле. А там были сведения об амнезии от шока, полученного в раннем детстве. Врачи признали, что внезапно вернувшиеся воспоминания - существенный фактор, который может выбить из колеи даже самого опытного пилота, а Дик еще только учится. В общем, можно сказать, их с Лакки реабилитировали и вряд ли выгонят из пилотов. Отпуск будет действительно отпуском - чтобы восстановиться после такого потрясения. Смиту ведь тоже несладко пришлось, он пытался Егеря в одиночку вести. От такой нагрузки пилот и погибнуть может.
Томас замирает, глядя на нависшего над ним Кота, и чувствует себя маленьким мышонком, попавшимся в лапы большому и опасному хищнику. Джо все же поднял эту щекотливую тему, и отвертеться от ответа не получится. Парень виновато смотрит на любовника и неопределенно тянет:
- Ну... То, что видел в дрифте, - сейчас Лакки его точно придушить захочет. Но метис все же продолжает сознаваться, - Что ты скучаешь по ним, но боишься, что они отвернулись от тебя и не примут назад. Что ты жалеешь о тех глупостях, которых порядком наделал. Что ты изменился и стал человеком, которым они должны гордиться... В общем много всего такого...

+1

25

Джо заинтересованно приподнимает брови. "Что видел в дрифте?" Смит бы не отказался от более детального описания, чего это там видел в дрифте его Мышонок. Хотя, честно говоря, Кот вообще удивлен, что Дик что-то видел в дрифте. Ему казалось, что правильный и ответственный Анон... Андерсон не отвлекается во время занятий на мониторинг воспоминаний со-пилота. "И лучше бы не отвлекался!" Лакки тихо рычит. Это чушь! Ничего он не боится! Ни о чем не жалеет! И ни черта он не изменился! Дик не имел права писать ничего такого! Кот насуплено фырчит и сверлит Мышонка тяжелым взглядом.
Затем глубоко вдыхает, щурит глаза и ядовито цедит.
А если я буду всё это отрицать? Если я заявлюсь в родительский дом под кайфом, размахивая косяком и пачкой меченых банкнот? Если заявлю, что стал гребаным педиком и собираюсь обворовать программу «Егерь»? – Лакки наклоняется ниже и горячо выдыхает в нос Дику. – А что, если я вовсе не хороший мальчик?
Кот скалится, от мысли, что Мышонок-то в отличие от него точно хороший мальчик: честный, ответственный, желающий служить своей стране – идеальный рейнджер, идеальный солдат идеальной армии. И Лакки слишком плох для него. Темное пятно на идеальной репутации. И Коту это даже нравится, ему это очень нравится. Но что будет, когда Дик тоже это увидит и попробует сбежать? "Поиграем?"
Тебе же это нравится? Тебя это возбуждает? – Кот наклоняется ещё ниже и целует-кусает Мышонка в губы. – Хочешь, что бы я представил тебя своим родным, как своего парня? Я тебе говорил, что моя мать рьяная католичка? – Лакки лижет ухо Дика, обводит кончиком языка ушную раковину, прихватывает зубами, и со злой насмешкой шепчет. – Ты знаешь, как католики относятся к геям, мой маленький?

+1

26

Кот злится - Дик прекрасно это чувствует. Злость любовника странно действует на него: одновременно жутко заводит, приводит в совершеннейший восторг, потому что злющий и недовольный Смит просто прекрасен, и вместе с тем пугает, отчего все внутри сладко замирает. Лакки непредсказуем в этом состоянии. И опасен - все темное в нем вылазит в эти моменты наружу. Но хорошему мальчику Томасу до безумия нравится плохой мальчик Джо.
Метис шумно сглатывает, завороженно глядя на Кота. Губы саднит от укусов - парень невольно облизывается и впивается пальцами в загривок своего со-пилота, не позволяя ему отстранится. Смотрит ему в глаза и с самым серьезным видом сознается:
- Да. Мне это нравится. Меня это возбуждает, - Смит и так ведь это понимает, но Дик все равно подтверждает этот очевидный факт. Вдоль позвоночника пробегает сладкая дрожь, он пригибает Лакки к себе и сам целует и кусает его губы, почти зло, отчаянно, обреченно. Он знает, как католики относятся к геям. И Томас жалеет о том, что невольно встал между Джо и его семьей, стал еще одним камнем преткновения, поводом для ссоры. Так не должно быть. Кот должен помириться с родителями.
- Но ты этого не сделаешь, - метис почти рычит, смотрит на любовника совсем не так покорно, как обычно. Скорее, даже с угрозой, - Ты будешь со всем соглашаться и изображать хорошего мальчика и примерного сына. Представишь меня как своего друга и напарника, попросишь у родителей прощения и примешь приглашение встретить вместе Рождество. Потому что это твоя семья, Джо, ты не должен от них отворачиваться.
В любом случае, нужно дождаться ответа на письмо. Парень уверен, что ответ придет. Может быть, уже пришел.

+1

27

Кот глухо ворчит. Когда чужие пальцы впиваются в шею. Глухо, но не недовольно. Это неплохо. Если Мышонок хочет поиграть, то почему бы и нет? Он готов! Лакки прижимает ближе, потираясь всем телом о Дика, и довольно-зло жмурит глаза. Кот отвечает на поцелуй со всем пылом, упираясь языком в зубы Дика, лаская им чужой язык, посасывая, вылизывая. И тихо зло мурлычет в поцелуй.
На выпад Дика, Лакки хочет прореагировать соответствующе. "А ты заставь меня!" Вот только... Может Джо и не отличается способностью понимать с полутона Дика (даже в дрифте), но вот когда ситуация выходит из-под контроля, он знает. А сейчас инстинкт самосохранения шипит не нарываться. Джо бы, конечно, мог его послать, и заявить то, что хотел, но... это же Дик! А ещё раз просить прощения у него Джо не хочется. Особенно после того, как Андерсон заявил, что отправил какое-то долбанное письмо его родителям!
А иначе что? – Джо шипит в губы Дика. Ему не нравится вариант представлять Дика, как друга и со-полота. И дело тут не только в том, что он хочет похвастаться перед людьми, чье мнение ему не безразлично, своим выбором. Совсем не в этом. Ну, может только если чуть-чуть. Но в этом Джо и сам себе не собирается признаваться. Дело в другом, в бессознательном бунте против запретов. Почему это он должен притворяться нормальным, что бы соответствовать их представлениям об идеальном сыне?! Он уже пытался!
Джо хмурится и кривится. Он не собирается признавать свои ошибки! Хотя и дорого бы отдал за то, что бы провести вместе с родителями Рождество. Идеальное Рождество: Рождество, как с картинки, только с тихим незлобным ворчанием и спорами, делающими его реальным. Только что бы без этих долгих и занудных нравоучений, что нам дан был второй шанс и прочее, прочее, прочее. – Что, если я не хочу этого делать?
Кот скалится и нагло смотрит на Дика. Ему интересно, на что Мышонок способен, только ли пугать его этим холодным бездонным взглядом, в котором уже не тонешь, а падаешь. Беззвездный вакуум, а не сладкая патока.

+1

28

Дик немного теряется: он не привык показывать зубы, он лидер только в кабине Егеря на симуляторе, а в жизни привык молчать, а не раздавать указания, кому и что делать. Против злющего Кота маленький, пусть и смелый, Мышонок долго не продержится. Серьезно, что он может-то сделать?
Но метис не сдается и пытается держать марку.
- А иначе я тебя отшлепаю, - грозится он, предупреждающе сузив глаза и облизывая невольно искусанные губы. Но какое это наказание! Джо этому скорее обрадуется, как поводу посмеяться. Так что парень выдерживает зловещую паузу и добавляет: - И молока лишу на неделю!
Не только молока, но и сливок, к которым Лакки наверняка привык. Но эта угроза тоже детская и вряд ли сильно впечатлит. Томасу и самому смешно, и он, не выдержав, смеется и проводит ладонью по стриженной голове Смита ото лба к затылку:
- Джо... Почему ты всегда пытаешься казаться хуже, чем ты есть? - Дику безумно льстит то, что Кот хочет представить его своей семье как кого-то большего, нежели просто друга и сослуживца. Но будет ли это правильным? Метис понятия не имеет, примет ли семья Лакки блудного сына, вернувшегося с такими "новостями". Правду можно будет сказать и позже, когда отношения хоть немного наладятся, - Ты ведь на самом деле изменился. И хочешь, чтобы они это знали, чтобы они гордились тобой. Хочешь знать, что они тебя по-прежнему любят. И сам скучаешь по родителям, но убеждаешь себя, что это не так, что ты и думать про них забыл. Я видел все это в дрифте, - даже искать не пришлось, как и "нырять" глубоко в голову Смита, копаться в его чувствах. Все это проскальзывало мельком, на самой поверхности, сколько бы Кот не отрицал этого.
Томас ласково проводит подушечкой пальца по носу своего со-пилота и тепло улыбается, хотя глаза остаются серьезными. Джо - тот еще упрямец, не не может же он, в самом-то деле, цепляться за свое давнее решение порвать с семьей, принятое со всем юношеским максимализмом? Неужели он не понимает, что его родители, насколько бы принципиальными не были бы, все равно переживают за него и хотят хотя бы знать, где их сын и что с ним все в порядке?
- Сделай запрос на почту на мое имя. Если пришел ответ, то прочитай письмо, - метис мягко чмокает Кота в нос. Если ответ придет, то это все расставит на свои места.

+1

29

Джо насмешливо смотрит на Дика в ответ на его угрозу. Брови вопросительно приподнимаются. "Серьёзно? Отшлепаешь?" Угроза звучала бы более серьёзно и менее обещающе, менее пошло, не лежи Мышонок в этот момент под ним, не облизывай он свои искусные губы. Но он лежит, раскрасневшийся, возбуждённый, убийственно-серьёзный, и крайне провокационно облизывающий губы. И поэтому "Серьёзно?" Что ж, если Мышонку по вкусу такие игры, то Кот не против. Если Мышонку так хочется, то Лакки ему позволит. Джо уже собирается озвучить свои мысли, но тут Дик, наконец, озвучивает вторую угрозу. Она звучит серьезнее, и Кот покорно пугается, округляя глаза и чуть поддаваясь назад. Молоко это не смертельно и не так-то просто осуществимо, но очень серьёзно. Не то что бы Лакки не продержался неделю без молока или испытал от этого сильный дискомфорт, но... Такие приятные мелочи делают жизнь выносимой.
А потом Дик его гладит, и Джо перестаёт валять дурака, разыгрывая испуг. Кот прикрывает глаза и подставляется под ласку.
- Потому, что я такой и есть.
Лакки почти мурлычет. А затем открывает глаза и серьёзно смотрит на Дика. Он не знает почему. Потому, что может? Потому, что не желает быть загнанным в рамки? Потому, что хочет жить, так как хочется, а не так как предписано? Джо пожимает плечами. Разве это имеет значение? Лакки раздражает, что Дик копается в его чувствах, раздражает, что он прав, раздражает, что он пытается диктовать, что Джо делать. Кот поджимает губы и упрямо качает головой. Почему-то он чувствует сейчас себя маленьким ребёнком, которого только что отсчитали. А Лакки не хочет так себя чувствовать!
- Хорошо, если ты хочешь, я проверю твою корреспонденцию.
Кот кивает и кидает быстрый испытующий взгляд на Дика. Он проверит, и посмотрит, а заодно сделает всё, что бы до его Мышонка не доходила разная вредная информация.

+1

30

Из Джо вышел бы хороший актер. По крайней мере, испуг он изображает вполне достоверно, хоть Дик и не верит ему ни на йоту. Хоть и пытается сделать вид, что поверил, и хоть немного поторжествовать.
- Ты не такой, - убежденно произносит метис, почесывая своего нахального и вредного Кота за ухом и улыбаясь, - Ты чудесный, - и вообще, за что-то же он полюбил этого "плохого мальчика". Полюбил всего и без остатка, от макушки до пяток, от кончика носа до кончика несуществующего кошачьего хвоста.
В голову тут же лезут всякие дурацкие мысли о хвостах и прочих кошачьих атрибутах, которые очень пойдут Лакки, но Томас поспешно отгоняет их. Сейчас не время. Он тихо фыркает и трется носом о нос Смита:
- Какой же ты глупый... Я не заставляю тебя переступать через себя и мириться с родителями. Я хочу, чтобы ты сам на это решился. Тебе ведь самому легче станет, - Дик даже не станет напоминать о данном в дрифте обещании. В любом случае, это то решение, которое Джо должен принять сам. Ему просто нужно показать, что это не настолько невозможно, как он сам считает.
Метис улыбается. Кот просто не понимает, каково это - не иметь вообще никого из родных. Если бы понимал - держался бы за кровные узы всеми лапами. Недаром же чаще всего дрифт-совместимы оказываются именно родственники. Томас обо всем этом знает в основном из книг и фильмов, но уверен, что родители всегда переживают и волнуются за своих детей и всегда готовы простить их и принять обратно.
- Давай спать, - парень легонько толкает Лакки в плечо. Он устал, да и серьезных разговоров на сегодня хватит.

+1


Вы здесь » The world of Pacific rim » Пост-канон » Сказка о спящем Мышонке


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC